MMMLVII.
В очертсвевшей душе, закалённой в огне испытаний и многих тревог и предательств, обросшей коростой от шрамов, покрытой рубцами, давно не осталось ни капельки боли — хоть бей, хоть сжигай без пощады; иначе бы умер давно от предельного шока. Но как же теперь сострадать?
